В поселке Теплая гора без денег, медикаментов и понятного будущего застряли двести беженцев с Украины.

В поселке Теплая гора без денег, медикаментов и понятного будущего застряли двести беженцев с Украины.

Спасают или задерживают? В Пермском крае 200 беженцев застряли в спецшколе для малолеток.

«Это у вас от диких зверей что-ли?» — первое, что спросили украинские беженцы, увидев трехметровый забор Теплогорской школы закрытого типа. Так рассказывают в деревне Промыслы о приезжих из Украины.

О том, что в Теплогорский район приехали беженцы, знают жители всех окрестных деревень и сел. Не знает, похоже, только администрация губернатора Пермского края. Или не хочет, чтобы узнали другие.

15 августа пресс-служба администрации губернатора распространила сообщение, в котором сообщалось, что 200 беженцев будут распределены по двум пунктам временного содержания — в поселок Крым на окраине Перми и в поселок Теплая гора (Горнозаводский район — Properm.ru). Мы решили навестить жителей Украины в Теплой горе. Но 22 августа в пресс-службе нам категорически заявили: «Беженцы расположены во временных пунктах в Усть-Качке и поселке Крым. В Теплой горе их нет».

Объявления о том, что на территории Горнозаводского района объявлен сбор вещей и средств для беженцев висит на каждом магазинчике — в Саранах и в поселке Промысла.

— У нас есть свободные места на шахте, пусть приезжают, трудоустроим, — гарантирует нам Ксения, жительница поселка Сараны, где расположена шахта по добыче минералов «Рудная».

Въезд в поселок Теплая гора.

Теплая гора. Петляем между заводом и железнодорожными путями. За одним из поворотов меня и фотографа поджидает высокий деревянный забор с железной окантовкой. За забором — кирпичное пятиэтажное здание с мозаикой на торце. Через железные ворота с большими металлическими буквами «ТШЗТ», проглядывается клумба и несколько газелей с надписью «ДЕТИ» на желтых боках. В Теплогорской школе закрытого типа раньше содержали малолетних преступников, которых потом перевели в скандально известную Очерскую спецшколу.

Здание Теплогорской спецшколы по периметру окружает высокий забор. Взрослому даже до вершины не допрыгнуть.

Три молодых человека, одетых по-летнему курят у КПП. Двоим на вид лет по двадцать, один постарше — лет тридцати. Загорелые, с приметным акцентом. Подхожу ближе.

 — Давно здесь?

 — 14 числа приехали.

 — Как устроились?

 — Нормально. Кормят. Мы временно тут, — обещает загорелый худощавый парень.

 — А дальше куда?

 — Может тут будем оставаться, может — дальше, — вступает в разговор тот, что постарше.— Дай сигарету, — обращается он к тому, что заговорил первым, а сам пристегивает бейджик-пропуск к подолу футболки фотографией вовнутрь. Прячет от нас.

КПП на входе в спецшколу для малолетних преступников, где разместили беженцев. С тех пор здесь мало что изменилось: в белой будке два вооруженных сотрудника полиции и сотрудник охраны, вход только по пропускам с обязательным досмотром личных вещей.

Все трое только что прошли через КПП. Выход для них свободный, главное не забыть пропуск. Нас же на территорию школы пускать наотрез отказались.

— Хотели по-тихому беженцев разместить, специально все сделали, чтобы никто не узнал — не получилось, — тихонько переговариваются в сторонке полицейские.

Виды поселка Теплая гора.

Записав наши данные, охрана с трудом дозванивается до коменданта. Ожидаем за забором. Беженцы закуривают.

— От чего зависит, будете вы здесь оставаться, или отправитесь дальше?  — продолжаю разговор.

— Смотря где работу найдем.

— Тут же есть работа. Шахта «Рудная» (поселок Сараны — Properm.ru), например.

— Не все по горной специальности, — качает головой наш собеседник. — Надо же еще найти работу с жильем! Здесь вот (в Теплой горе — Properm.ru) нет работы. Здесь перевалочный пункт. Ждем центра занятости. 25 августа должны приехать. Из центра занятости уже приезжали — записали данные. Сейчас оформление идет. Потом посмотрят, кто кем из нас раньше работал, тогда уже и будут предлагать вакансии. Может, они мне каменщиком предложат быть, а я — сварщик.

 — Ты сварщик? — удивляется тот, что помоложе.

 — Это к примеру, — терпеливо поясняет мужчина.

 — А кем вы до этого работали? — поворачиваюсь к белобрысому парню.

 — Шахтер, — грустно ответил молодой.

— И я на шахте работал, — вступает в разговор третий, который до этого курил молча.

 — Но у нас-то шахты угольные, — добавляет первый.

Беженцы из Украины в Теплой горе.

Пропуск — это обычный бейджик, цветная фотография, ФИО. «Чтобы знали, что свои», — объясняет «старший».

 — Суровый у вас режим?

 — С утра до 10 вечера пропускают. Главное, не пить.

Судя по рассказам, живут беженцы в комнатах по шесть человек — одна, две семьи. Еда по расписанию.

 — Местные говорят, что раньше тут «малолетка» была, — переводит разговор один моих из собеседников.

 — Ну, для «малолетки» они неплохо тут устроились.

Спустя минут десять получаем ответ от коменданта спецшколы школы Татьяны Макаровой по телефону: «Есть постановление администрации губернатора. Указание: без разрешения администрации никого не пропускать».

Звоню руководителю пресс-службы администрации губернатора Елене Закировой.

— На каком основании нас не пропускают на территорию Теплогорской школы закрытого типа?

— Вы как вообще оказались в Теплой горе в выходной? — удивилась моя собеседница. Поборов недоумение, Елена выдала позицию пресс-службы. — Вы не согласовали свою поездку!

На территорию школы нас так и не пустили. Поводом для отказа стало то, что своим визитом мы вмешиваемся в частную жизнь беженцев.

 — Странно, нас не хотят к вам пускать. Как будто вы правонарушители, — разделяю свое удивление с беженцами.

 — Забор наш видали какой? Это чтоб мы не сбежали, — шутит молодая девушка, только что прошедшая через КПП.

Жителей Украины тоже удивило распоряжение коменданта никого не пускать на территорию спецшколы.

Не все беженцы останавливаются поговорить.

— У нас сейчас обед, если опоздаем, потеряем его, — объясняет свой отказ коротко стриженный парень. — Если выпустят, мы к вам еще выйдем.

Мужики бросают через плечо, что вроде бы здесь все неплохо, но работы нет, а вместе с ней нет и определенности в завтрашнем дне. Приходится сидеть за трехметровым забором и неизвестно чего ждать.

Туда-обратно через КПП люди ходят группами. Желающих прогуляться в одиночку нет. Возвращаются с небольшими пакетами.

 — Алкоголь есть? — на входе небольшой досмотр содержимого пакета.

 — Нет, — открывая черный пакет, говорит мужчина, вернувшийся с прогулки со своей семьей.

 — Проходите.

К КПП подходят мужчина и женщина с коробкой овсяных хлопьев в руках.

— Жаль, что вас к нам не пускают, было бы что потом рассказать, — отвечает на мои вопросы Светлана.

 — О чем, например?

 — О многом. Не нравится нам здесь, — устало выговаривает Лариса. — Мы понимаем, что мы беженцы без прав. Мы тут 10 дней и до сих пор не понимаем, что происходит. Общаясь с людьми, которые попали в другие пункты распределения, мы понимаем, что в России либо госпрограмма помощи беженцам действует в разных регионах по-разному, либо мы чего-то не понимаем. Нам в виде гуманитарной помощи раз в неделю выдают стакан щелока вместо порошка постирать свои вещи. Здесь север, но теплых вещей практически нет, есть хлам, который хозяева готовы были выбросить на свалку. У нас нет денег даже на то, чтобы выехать в Пермь и найти работу…

 

 

Сергея и Ларису из поселка Красный Луч Луганской области мы встретили у КПП Теплогорской спецшколы для малолетних преступников, где тайком поселили 200 беженцев. Разговорились.

— Почему вы уехали из Украины?

Лариса: Потому что бомбить нашу родину стали чаще. Через несколько часов как мы уехали, наш поселок опять начали бомбить.

Но мне здесь не нравится.

— Что именно не нравится?

Лариса: Все не нравится. Конечно, мы понимаем, что мы беженцы, и здесь у нас нет прав. Но тем не менее, даже общаясь с людьми, которые попали в другие пункты распределения… Там или программы помощи беженцам разные (программы содействия добровольному переселению соотечественников из-за рубежа — Properm.ru), или мы что-то не понимаем? Мы хотим, чтобы нам объяснили ситуацию, но никто этого не делает.

Работодатели поселка Теплая гора.

Работы нет, денежных поступлений нет. Многие сюда приехали в халатах и шлепанцах, побросали все, что осталось дома. Я не понимаю, гуманитарка либо между собой там делится (Лариса указала глазами на забор спецшколы) или что происходит, но нам выдают стирать свои вещи даже не порошком, а щелоком. Стакан на неделю.

Сергей: Одеться обещали дать, люди поприезжали в тапках, мужского нет ничего. На складах все лежит опечатанное, нам не дают ничего кроме сарафанов и футболочек. Тут холода скоро начнутся.

 — Объявления о сборе вещей для беженцев висят в каждом поселке Горнозаводского района.

Лариса: А нам дают обувь женскую только 33–35 размера. 37–38, самых ходовых, нет. Свитера все вытянутые — то, что хозяева выкидывать собрались.

 — Давайте по порядку. Как вы сюда попали?

Лариса: Нас собрали в лагере для беженцев в Донецке. Нам обещали помочь жильем на первое время — здесь ничего этого нет. Нам тут сразу сказали — на жилье не надейтесь. Нам обещали работодателей, и этого нет. Это какой-то лохотрон. Чего нас тут держат, я не понимаю.

Они только взяли данные, кто кем где работал, чтобы работодатели могли предложить работу.

Сергей: С сегодняшнего дня сказали: ни кофе, ни чая, ни сахара, ни сигарет — лимит закончился. Путин по телевизору говорит, что на одного беженца выделяется 800 рублей в день. А у нас детворе по две конфетки и апельсин дают в день.

— Кормят?

Лариса: Три раза в день кормят, все нормально.

Сергей: Кроме того, мы тут сами моем этажи, туалеты.

Жители поселка Теплая гора.

Лариса: Поймите, мы не ленимся это сделать. Но нам толком никто не говорит, что мы должны делать, а что нет. Мы сами предлагали помощь на этажах, на кухне. Но тут такая неразбериха: сегодня говорят делайте, завтра нет, а потом спрашивают — почему не сделали?

Мы не говорим о том, что вы нам что-то должны, но программа помощи беженцам должна быть единая. Почему где-то (речь о поселке Крым недалеко от Перми — Properm.ru) сразу денег дают на карточку и покупают теплые вещи, а кому-то как нам…

Сергей: К нам только замгубернатора заезжал, какие-то обещания прозвучали и все.

— Когда вас сюда привезли?

Сергей: 14 августа. В Мурманске на третий день людям предложили работу, и у них сразу появились свои деньги. А здесь? Посмотрите на это село! Где тут работать, тут людям помогать надо! Мы сейчас гуляли по поселку — на улицах одни пьяницы.

К территории КПП приближается несколько коров. Впереди идет корова с колокольчиком на шее. Навязчивый металлический звон разносится по придворовой территории спецшколы.

Лариса: Мы не хотим здесь оставаться. Не только в Теплой горе, но и в Пермском крае.

Сергей: Если не можете создать условия, зачем людей приглашать? У нас тут и образованные адвокаты и бухгалтера. Здесь они себя похоронят.

— Кто вы по специальности?

Сергей: Автослесарь. Но я работал в разных сферах — в охране, продавцом, грузчиком, официантом. Шахтером работал в последнее время.

Лариса: Бухгалтер.

— Вас привезли сюда 10 дней назад. Что вы намерены предпринять?

Сергей: Двигаться дальше отсюда. Переехать в другой регион, где хотя бы подъемные большие. Или где действительно делают то, что обещают — жилье хотя бы предоставляют на первое время. Мы хотим переехать туда, где нам помогут, а не похоронят здесь.

 — Беженцам на Теплой горе оказывают медицинскую помощь?

Лариса: Кроме парацетамола здесь нет ничего. Начнем с того, что мы все здесь сразу переболели. Просили помощи, писали списки медицинских препаратов, никто не помог и ничего не дали! Возьмите человека, который болеет сердцем. Что ему этот парацетамол?

Я третий день прошусь в больницу, меня не пускают — говорят, нет полиса. Я прошу, чтобы врач сюда приехал, должен быть тот, что занимается беженцами. Что я, умереть тут должна?

Сергей: Здесь есть ребенок эпилептик. Я не знаю, как она справляется.

Лариса: Если бы дали любую работу даже в этом селе, нам нужны деньги. Подработать хоть до того момента, пока мы не уедем. Пока же нас тут просто бессмысленно держат. Правда, и работа нужна достойная.

— Что для вас значит достойная работа?

Лариса: Хорошо оплачиваемая. Работая в Перми, человек получает 30 тыс. рублей. Он идет в свою квартиру, платит за газ-свет и спит спокойно. Как быть человеку, у которого нет ничего своего, даже ложки с вилкой? Представьте, сколько нам теперь надо денег. Мне предлагали работу нормальную за 30 тыс. рублей. Но я не смогла найти 500 рублей чтобы приехать в Пермь на собеседование.

Сергей: Тут даже работники этой школы в шоке, что нас тут заперли.

Через КПП проходят несколько беженцев. Дети оглядываются на нас и только, излишнее любопытство никто не проявляет. 

Лариса: Мы хотим сами решать за себя. Я лучше не поем, заберите мой обед и дайте мне сигареты. Мы хотим писать губернатору или президенту.

Мы приехали сюда подавленными — побросали дома, домашних животных, все, что было нажито. Спасибо России, она нас приняла, но! Или мы чего-то не понимаем, или программа помощи беженцам не работает.

Беженцы с Украины в поселке Теплая гора.

— В пресс-службе администрации губернатора Пермского края нас убедили, что беженцев здесь нет…

Сергей: Обращаясь к Ларисе: Ты представляешь?

Лариса: Потому нас здесь так и содержат. Мы сейчас ведем такой образ жизни, что о нас никто не знает, или тщательно нас скрывают.

Сергей: Вы должны понимать, насколько нам здесь (тяжело — Properm.ru). Почему мы тут за большим забором? Почему бы прессу не впустить, не пообщаться с людьми, не показать, какая здесь гуманитарная помощь?

— Сколько здесь беженцев?

Сергей: Около 200. У нас никаких претензий, но зачем брать такое количество людей, если вы ничего дать не можете?

— Как обстоит вопрос с обучением детей?

Лариса: У меня сын закончил девять классов, он поступил в техникум на горное дело. Нам сказали, что профессия подобная есть в Перми — учат в «Нефтяном коллледже». Мы надеялись туда попасть. Мне недавно сказали, что мест нет, предложили училище в Соликамске. Мне не нужно училище. Училище это не образование. Если бы мы об этом знали, отправили бы его в школу. Что делать теперь, я не знаю.

— Если бы вы на пункте в Донбасе знали, что будет в Перми, вы…

Лариса и Сергей одновременно: Никогда бы не приехали сюда. Так все скажут, кто здесь есть.

— Как бы вы поступили?

Сергей: Уехали бы в Сибирь.

Лариса: Нам еще ничего не предлагали. С нас собрали сведения и сказали, что будут подыскивать работу с жильем. Когда это будет, неизвестно. Документы у нас не полностью оформлены. Мы не в программе для беженцев. Иначе могли бы хоть какие-то деньги зарабатывать. Траву косить. Мужчина недавно приходил с лесопилки, предлагал работу, но его не пустили на территорию. А у нас бы любой мужик пошел на эту работу.

— Что будет дальше?

Лариса: Не знаю. Мы хотим отсюда уехать. Не хочу вас обидеть, вы здесь живете. Но проехав ряд сел региона мы из автобуса здесь выходить не хотели. Я понимаю, что мы жили на Украине не в шикарных условиях. Но мы хотим изменить свою жизнь к лучшему.

— Чем занимаетесь на территории спецшколы?

Лариса: У нас книги есть, телевизоры, зал для отдыха. Но интернета вообще нет, мы не можем связаться ни с кем, информации никакой нет. Связи никакой нет.

— Что вам больше всего запомнилось в Пермском крае?

Лариса: Местность (рассмеялась).

Сергей: Да, место очень красивое.

Лариса: Тайга такая красота, и как может быть такое место в этой красоте, непонятно.

— Вы знаете, что сейчас происходит у вас на малой родине?

Лариса: Бомбят. Луганск очень сильно бомбят. Многие дома уже разгромлены. Родители наши в связи с этой ситуацией переехали в Светлодар.

По возвращении нам придется все восстанавливать с нуля. У нас там осталась мебель, телевизоры, стиралки. А здесь нам стаканчики пластмассовые перестали давать. Мы их шестой день подряд за собой моем.

Мы хотим сейчас понять одно — правильно что нас тут так держат или неправильно? Что-то мне подсказывает, что неправильно, например то, что вас к нам не пустили. Это странно. Напишите о нас. Обязательно сделайте упор на то, что мы стираем щелоком вместо порошка, и нет никакой одежды кроме хлама.

PS: Десять дней назад пресс-служба администрации губернатора распространила сообщение, в котором сообщалось, что прибывшие в Пермский край беженцы будут распределены по пунктам временного размещения — в поселок Крым и на Теплую гору. Цитируем его с некоторыми сокращениями. 

«В первые дни пройдет медицинское обследование прибывших, будут организованы консультации специалистов социальных и других ведомств. Мы составим «Социальный паспорт» каждой семьи, чтобы определить возможности дальнейшего жизнеустройства людей на территории Пермского края», — пообещала заместитель председателя краевого правительства Надежда Кочурова.

В «социальном паспорте» содержится информация о каждом члене семьи: какое у них здоровье, образование, варианты трудоустройства. В пунктах временного размещения им предоставлено питание, мебель, мягкий инвентарь, осуществляется социально-психологическое сопровождение, работают медики и волонтеры.

Представители различных предприятий проводят консультации и собеседования, а сотрудники УФМС и агентства занятости организуют экскурсии на предприятия, где есть предложения по трудоустройству.

 

%d такие блоггеры, как: