Жизнь после «ЛНР». Северодонецк.

Жизнь после «ЛНР». Северодонецк.

"Мы вели пусть и не активное, но все же деятельность за единую Украину. Поэтому нас преследовали. Конечно, хотелось бы увидеть город с новой властью. Не с теми людьми, которые переходили на сторону сепаратистов", — объясняет Денис Жданов, возвращаясь в Северодонецк после трех месяцев отсутствия.

Он должен был оставить захваченное сепаратистами родной город в начале мая.

В отличие от соседнего Лисичанска те ушли почти без боя. В городе нет разрушенных домов, кроме как в поселке Павлоград. Боевики оставили после себя пустые блокпосты, а также штаб-квартиру, которая находилась в институте проектирования, который называют «ГИАП». В Северодонецке, как и в Лисичанске, действовала группировка Алексея Мозгового.

В пустых комнатах чертежи и инструкции, как пользоваться ПЗРК, импровизированные бухгалтерские книги, куда записывали мельчайшие покупки, тетрадь, с перечнем тех, кто должен подлежать репрессиям за проукраинскую позицию, а также немало религиозных православных символов.

2014-08-03_14-22-312014-08-03_14-22-392014-08-03_14-22-50

При отходе боевики взорвали мост через Рубежное, через который пролегала основная и самая короткая дорога из города. Сейчас добираться до Северодонецка можно через Новую Астрахань.

2014-08-03_14-24-02

«Где вы были, когда бомбили Лисичанск?», — Как и в других освобожденных городах нередко переспрашивают некоторые местные. Те, кто критически относится к власти, неохотно говорят на камеру — боятся или не доверяют украинским СМИ. Есть и другие, которые приветствуют и хотят рассказать о бесчинствах боевиков.

Ольга живет в частном доме на окраине города. Сейчас радуется Нацгвардии — так на Донбассе часто называют всех украинских военных — жалуется на боевиков. Одновременно объясняет, почему в свое время жители города ходили на так называемый «референдум»:

«Пришла эта власть в Киев, пенсии и зарплаты не поднимала, потому что такой была одна из условий вступления в ЕС. Как же так? Свет, вода, газ подорожали, а зарплаты не поднимают? Я с этим тоже не согласна. Вот люди и стали подниматься, хотели было отдельным государством — Луганская и Донецкая области. Просто почему-то потом все так пошло… Мы здесь и на западе по-разному смотрим на жизнь. Но все же мы все украинцы, мы живем в Украине. А вот Кужель, сама же из Донецка, но выступает по телевизору и говорит: кто в том Донецке остался? Разве что те, кто не имеют высшего образования, шахтеры, рабочие? Подождите, Донецк — прекрасный город. У нас продают много новых машин. Зачем к нам относиться, как к людям второго сорта? Мы такие же, как все. Так же хотим жить, хорошо есть, одеваться, отдыхать. Как можно говорить, что мы серая масса? На «референдуме», я вам хочу сказать, может и было что-то приписано, как на всех выборах, но процентов 90 правда. Люди ходили, голосовали — мы же видели. Только некоторые голосовал за то, чтобы остаться в Украине, а другие — в Россию. Здесь мнения расходились. Изменилось все, когда начались бомбардировки, когда начали стрелять. Стало страшно жить», — говорит Ольга

Поделиться в соц. сетях

0