Америка — не великая страна: что показали беспорядки в Балтиморе

Америка — не великая страна: что показали беспорядки в Балтиморе

Я люблю свою страну, но мне надоело слышать, какие мы «исключительные». «Исключительные» не в том смысле, что мы особые, своеобразные, не такие, как прочие. Все это верно, у нас много особенностей — как хороших, так и дурных. Я имею в виду то понимание «исключительности», которое характерно для наших политиков (в первую очередь для республиканцев) и для правых демагогов на радио и телевидении.

Патриотизм — любовь к своему политическому сообществу — это естественное человеческое чувство. Но чтобы он не был инфантильным, обманчивым, пристрастным, слепым, он должен сочетаться с готовностью смотреть в лицо фактам, даже когда они ужасны.

В происходящем сейчас в Балтиморе много ужасного.

Столь же ужасные вещи мы видели прошлым летом в Фергюсоне и на Статен-Айленде, в этом месяце в Северном Чарльстоне и еще множество раз, когда афроамериканцы терпели откровенные несправедливости от обычных граждан и от вооруженных представителей государства. Эта история восходит даже не к законам Джима Кроу (Jim Crow), а к еще более ранним временам. Она старше независимости Америки.

«Но подождите, — спросят меня, — а как насчет бунтовщиков? Зачем нападать на полицейских и поджигать бедные кварталы? Вы же не будете оправдывать насилие и беззаконие?» Это хорошие вопросы. Прежде чем я попробую на них ответить, нужно кое-что обговорить.

Да, порядок необходимо восстановить.

Да, многие полицейские — достойные люди с добрыми намерениями.

Да, у них опасная работа, требующая большой храбрости (и я, вероятно, с ней бы не справился).

Да, это очень плохо, что во вторник пострадали 20 сотрудников полиции.

Да, протесты, перерастающие в насилие и приводящие к уничтожению собственности в бедных кварталах и к травмам, чудовищно контрпродуктивны.

Да, некая (неопределенная) часть бунтовщиков — бандиты, использующие пока необъясненную смерть арестованного полицией Фредди Грея (Freddie Gray), как повод для мародерства и насилия.

Все это верно.

Теперь разрешите задать один вопрос:

Как много найдется таких белых американцев, которые сочтут, что в следующем заявлении, сделанном днем в понедельник пресс-секретарем полиции Балтимора капитаном Эриком Ковальчиком (Eric Kowalczyk), что-то немного не так?

«Наши сотрудники стараются как можно быстрее и аккуратнее восстановить порядок в районе Мондаумин и задержать преступников, осуществлявших жестокие и неспровоцированные нападения на полицейских».

Ковальчик выглядит идеальным пресс-секретарем. Он молод, привлекателен, хорошо говорит. А еще он белый.

Интересно, говорил бы афроамериканец на его месте о «неспровоцированных» нападениях? Что-то я в этом сомневаюсь.

Провоцировали ли те конкретные полицейские, которых в понедельник забрасывали камнями и палками, тех, конкретных людей, которые бросали в них камни и палки? Вряд ли. В этом смысле Ковальчик был прав, когда говорил о «неспровоцированных нападениях».

Однако эти нападения не были полностью «неспровоцированными».

«Провокация» длится веками.

Она бурлит в гетто, захлестываемых наркоманией и насилием, лишенных достойной работы, приличных школ и нормальных социальных услуг.

Она закипает каждый раз, когда очередной полицейский злоупотребляет властью, избивая гражданина, которого он должен защищать, или подкладывая ему наркотики. Такие полицейские полностью уверены в своей безнаказанности, так как ни один человек с соответствующими полномочиями почти наверняка не станет вмешиваться.

И когда несправедливость становится невозможно выносить, варево выплескивается наружу. Это происходит, когда безоружного человека, обвиненного в мелком правонарушении, душит полицейский, когда коп восемь раз стреляет в спину безоружному человеку, или когда безоружный человек, задержанный полицией, таинственным образом получает перелом позвоночника, от которого потом и умирает.

Если посмотреть на это со стороны, сняв розовые очки американской «исключительности», может показаться, что Соединенные Штаты проводят некий садистский эксперимент, чтобы выяснить, сколько несправедливостей, унижений и притеснений может вынести группа людей, прежде чем произойдет взрыв. Ответ: удивительно много.

Эта схема повторяется уже целый век. Чикаго, 1919 год. Уоттс, 1965 год. Детройт, 1967 год. Лос-Анджелес, 1992 год. Цинциннати, 2001 год. Фергюсон, 2014 год. В каждом и этих случаев (не говоря о многих других), давление медленно нарастало неделями, месяцами и годами. Затем происходит некое событие, служащее запалом, следует вспышка яростного насилия, после чего восстанавливается относительное спокойствие.

И всерьез ничего не меняется.

Именно это — больше, чем все прочее, — развеивает наши самодовольные претензии на «исключительность».

Если мы можем быть в чем-то абсолютно уверены, то только в том, что эти волнения на расовой почве не станут последними в нашей стране. Новые беспорядки, раненые полицейские, аресты, посадки, разграбленные и сожженные магазины — все это мы увидим, не на следующей неделе, так в следующем месяце или в следующем году, потому что вопиющие акты насилия против афроамериканцев будут продолжаться.

Мы можем быть в этом уверены не меньше, чем в восходе солнца.

В глубине души мы все понимаем и принимаем, что Америка устроена именно так.

Что ж, в этом она совсем не «исключительна».

ИноСМИ

Поделиться в соц. сетях

0