Депутат – это не работа мечты, это ужасная работа

Депутат – это не работа мечты, это ужасная работа

Влащенко: Мы продолжаем вас знакомить с новыми лицами украинской политики, с людьми, которые не должны бояться ни острых вопросов, ни острых жизненных тем. Сегодня у нас в гостях молодой депутат, пятый номер в списке партии «Батькивщина» Алена Шкрум.

Добрый вечер, Алена. Насколько я знаю, вы попали в список «Батькивщины» благодаря открытому конкурсу. Что это был за конкурс, где условия о нем были,  сколько в нем человек участвовало?

Шкрум: Я представляю инициативу «Профессиональное правительство». И фактически это началось во время Майдана. Мы объединили выпускников иностранных вузов, людей с иностранным образованием, иностранными стажировками, каким-то иностранным опытом работы, может быть, даже с иностранными компаниями в Украине. Так случилось, что разные ассоциации объединились и проявили общую инициативу: создать какие-то открытые письма кандидатам в президенты  о том, что мы готовы идти в политику, мы готовы идти на госслужбу, быть экспертами. Я, например, представитель молодого поколения, но у нас есть   очень хорошие известные бизнесмены, которые получили иностранный опыт, которые готовы были бесплатно консультировать премьер-министра, министров, быть в экспертных радах. То есть все возможные варианты мы рассматривали. Говорили, что вот мы такие есть, используйте нас. Многие политические партии отозвались. Мы встречались с представителями и «Удара», и с Порошенко встречались, с «Батькивщиной».  «Батькивщина» первая предложила очень серьезный вариант сотрудничества. Они предложили не только залучати нас как экспертов, но и предложили сделать большой конкурс для того, чтобы могли с ними работать в качестве государственных служащих, как помощники депутатов, как помощники в комитетах, возможно, даже в секретариате комитетов Верховной Рады. На то время у «Батькивщины» были такие возможности.

А кто был в комиссии этого конкурса?

У нас все очень просто. Вы зайдете на наш сайт,  где есть просто форма онлайн, и любой министр,  государственный чиновник, любой лидер партии может нам написать  и сказать, что они ищут какую-то кандидатуру. В течение 24 часов мы это распространяем среди наших 1,5 тыс. членов-участников. И фактически  мы собираем  CV и отправляем их.

А кому вы их отправляете? Кто потом решает, что этот человек победил в конкурсе или в этой вакансии?

Часто достаточно по-разному. Мы так работали с господином Шереметой, и это решал его  офис – приглашал их на интервью. Это их право выбирать из всех кандидатов, которых мы даем. Точно так же с господином Квитом, с разными громадскими радами при  разных министерствах. Вот я так попала в экспертную раду при Министерстве инфраструктуры  по вопросам концессии. Я отправила  CV, меня пригласили, и мы начали работу. Точно так же было с «Батькивщиной». «Батькивщина» пригласила лидеров и организаторов разных инициатив.

А сколько было участников по численности?

Нас там было человек десять. Это был июль месяц.  Они нас пригласили на встречу и предложили нам это.

За сколько это было до съезда?

Съезд был в сентябре. Но тогда говорилось не только о списках, говорилось о помощниках депутатов, о работе в комитетах. И в том числе, возможно, и проходной список. Но тогда это казалось нереальным. Никто из нас в это не поверил, несмотря на харизму Юлии Владимировны. Это было нереально на то время.

С вами непосредственно встречалась Тимошенко?

Да. И подало CV, насколько мне известно, больше 100 человек. И подали не только мы как «Профессиональный уряд», а подавали и другие. Фактически у меня было три интервью.

С кем?

Тимошенко, Немыря, Кондратюк, Абдуллин.

О чем вы говорили с Абдуллиным?

Они все присутствовали на открытых интервью. И все задавали вопросы, и вопросы были профессионального характера. Последнее интервью было за день до съезда. И тогда нам озвучили, что это может быть проходной список. Номер в списке мы узнали  на съезде. Вот так это произошло. Был небольшой шок. Но это была единственная политическая партия, которая это довела до настолько высокого уровня. Потому что наши ребята работают с другими политическими силами в том числе.

Я знаю, что вы до последнего момента были помощницей Ирины Геращенко. Когда вы ей сказали, что будете пятой в списке БЮТ?

О пятом номере я не знала.

Но когда вы узнали, что с вами проведут интервью, вы Ирину предупредили заранее об этом?

В субботу, за день до съезда, я Ирине сказала, что мне предлагают такую возможность.

Сам процесс вы начали гораздо раньше. Насколько вы считаете этичной эту ситуацию? Потому что «Батькивщина» и БПП — это все-таки конкурирующие структуры, политически. Как работодатель, мне больше нравятся люди, которые, когда начинают искать новую работу, говорят об этом. Но всегда работодатель нервно относится, когда человек говорит, что он решил завтра уйти. Насколько вы для себя считаете эту ситуацию этичной – то, что вы Ирину предупредили за день?

С Геращенко я работала как юрист. Я занималась конкретно  юридическими вопросами: написанием законопроектов, написанием каких-то юридических документов. Ирина меня очень многому научила. И опыт работы с ней в качестве юриста — это просто незаменимые месяцы. Потрясающий абсолютно был учитель. На тот момент это не было для меня чем-то конкурирующим. Работая с ней, я была в экспертной раде Министерства инфраструктуры.

А как насчет того, что это было в последнюю минуту?

Это было для меня достаточно тяжело. Я как человек с иностранным образованием, для меня это было… Во-первых, до последнего  мы не знали. Если бы я могла, я бы предупредила Ирину раньше.

Но вы знали, что вы участвуете в конкурсе?

Конкурс был не столько на список, конкурс был на все. Они могли нам предложить какие-то экспертные советы, работу в каком-то комитете – как за деньги, так и без денег. Это были возможности, от которых нельзя было отказываться, нужно было на это подаваться. Я думаю, что «Батькивщина» приняла это стратегическое решение  в последнюю неделю. И слава Богу, что у нас с Ириной хорошие отношения, и она отнеслась с пониманием. «Батькивщина» для нее не была столь конкурирующей партией на то время. Все-таки выборы это выборы, а конструктивная работа это конструктивная работа. Я думаю, что у нас будет очень много с ней общих каких-то идей и законопроектов. У нас с ней мысли во многом сходятся.

У меня к вам вопрос по образованию. Очень многие молодые депутаты пишут, что учились в Стэнфорде, Оксфорде. И все думают, что человек приехал и учился там. На самом деле, за учебу выдают какие-то двухмесячные курсы, полугодовые. Я считаю с точки зрения этики существенным уточнить, как было на самом деле. Вам 26 лет. Вы учились в университете им. Шевченко, это потребовало некоторого времени.  

Я поступила в университет в 16 лет, в 2004 году. С 2004 по 2008 – это бакалавр Института международных отношений. С 2008 по 2010 – это магистратура. Я училась в то время, когда магистратура была полтора года. Летом мы прошли практику, мы сдали все экзамены, и у нас осталось только написание работы. Я по программе обмена поступила в университет Сорбонны. Это просто программа обмена: договор университета с Сорбонной был еще со времен до Независимости Украины. Они принимают украинских студентов, поскольку очень мало к ним подается. В Сорбонне я училась последний год в то время, как писала работу на украинском языке в университете им. Шевченко. В январе 2010 года я получила диплом университета, а в конце уже этого учебного  года получаю диплом Сорбонны. Одного из университетов, потому что их там много. Диплом в Сорбонне я написала на французском языке, и это мне далось очень тяжело, хотя французский язык у меня первый. А в Кембридж я подавалась трижды, поступить было очень тяжело. У них абсолютно бешеный конкурс, и требования очень строгие. Хотя мало украинцев поступает. Поэтому когда украинцы поступают, то сам университет им ищет стипендию. И у меня получилось так, что мне 40% стипендии дал фонд Пинчука, «Всесвітні  студії», а 60% стипендии мне дал университет Кембриджа.

Сколько вы учились в Кембридже?

Программа 9 месяцев. Я училась 9,5. Проверить это легко. На сайте Кембриджского университета есть программа «Кембриджская стипендия». Там можно меня найти. Я получила диплом магистра международного права Кембриджского университета.

Ваш отец юрист? 

Он практикующий адвокат. Он занимается адвокатской практикой, и это способствовало тому, что я пошла учить право. Мама моя училась в университете им. Шевченко, потом была аспирантом, а потом преподавала гражданское право и долгое время была преподавателем. Она кандидат наук, но давно уже не работает.

«Батькивщина» декларирует, что все молодые лица из ее списка победили в конкурсе…

Не все. Победили в конкурсе только я и Алексей Рябчин. Остальные молодые люди пришли не благодаря нашему конкурсу, а благодаря личным достижениям.

Какие личные достижения у Ивченко, 10-го номера?

Я думаю, мы сейчас будем очень плодотворно с ним работать, поскольку он разбирается достаточно хорошо в сельских и городских советах, административной реформе. Это те знания, которых мне не хватает. Я бы хотела с ним в этом плане сотрудничать.

А почему он в них хорошо разбирается?

Он очень долго был заместителем глав сельских и городских советов, объездил во время этой избирательной кампании очень много сел.

Очень долго – это сколько?

Ну, вот последнее время.

Я просто с удивлением узнала, что Вадим Ивченко является родственником Веры Ульянченко – фактически сыном ее мужа. А украинская политика очень любит у нас родственные связи. Я посмотрела, что написано о нем в интернете, и увидела, что никаких особых достижений у него нет.

Когда говорят, что никаких особых достижений, для меня это странно, потому что мне это тоже постоянно забрасывают. Отбирались реальные профессионалы. И мне задавали какие-то конкретные вопросы международного права, международных отношений, какие-то мои видения реформ. И брались люди, насколько я знаю, с новыми идеями и с новыми реформаторскими видениями, потому что это было то, что, по мнению Юлии Владимировны, все-таки не хватает партии. Другой вопрос, как мы сейчас будем работать, и получится ли у нас? Я надеюсь, что нам помогут, в том числе и старые коллеги. Потому что я уже чувствую, что опыта не хватает, это правда.

С моей точки зрения, само по себе хорошее образование не есть тот фактор, который может быть достаточным для того, чтобы говорить: я имею право. Один известный западный политик мне сказал, что у нас начнутся изменения в стране тогда, когда поменяются смыслы. Когда молодые люди будут мечтать стать хорошим врачом, учителем, музыкантом, и они будут считать это действительно успешной карьерой, а не тогда, когда они будут оставлять свою профессию и даже, собственно, не начинать ею заниматься, а сразу становиться народным депутатом. Вот когда это случится, тогда можно сказать, что ментально все происходит нормально. Ведь реформами можно заниматься, не занимая место депутата. Прекрасно, когда есть хорошее образование, но, может, не стоит им все время махать? Является ли венцом карьеры поход в Верховную Раду?

Спасибо вам за эти вопросы, потому что не всегда есть возможность раскрыть свою точку зрения в этом вопросе. Я с вами согласна на 100%. Образование само по себе ничего не значит. Хорошим может быть украинское образование, иностранное. Человек может вообще не иметь образования, но иметь такую силу воли и такой стержень внутри, что он просто перевернет горы в этой стране. Образование это один из возможных вариантов, когда человек получает опыт общения в другой системе. Интересно посмотреть, как происходит образовательный процесс за границей, когда ты девять месяцев там живешь. Невозможно даже подумать, что можно дать  кому-то взятку, списать на экзамене. Если ты это сделаешь, это будет позор, тебя исключат.

Почему вы выбрали этот путь?

Депутат – это не работа мечты. Это ужасная работа. Она сейчас не оплачивается. Полстраны тебя ненавидят, не уважают, не воспринимают. Я наивно что-то хотела изменить в стране, и мы это делали бесплатно. Мы это делали с помощью ассоциации «Професійний уряд». Мы это делали на Майдане, после Майдана, как это делала вся страна. И на тот момент, когда мне сказали, что у меня есть один день подумать, – это было непростое решение. Для меня было важно, что у меня недостаточно опыта, может быть, сейчас еще рановато. Но для меня тогда было важно также и то, что если я сейчас откажусь  от этой возможности что-то изменить в стране, то грош цена всему тому, что я говорила последние пять лет: что я хочу изменить, хочу помочь. Если б я от этого отказалась, значит, не хотела этого сделать.

Вы сейчас подписали приговор миллионам людей, которые живут в Украине. Вы сказали, что на самом деле можно что-то изменить в этой стране, только  если ты сидишь в кресле депутата.

Каждый человек может что-то поменять.

Тогда зачем идти в парламент для этого?

Парламент это один из способов и механизмов что-то изменить. И это очень хороший способ. Это доступ к тем ресурсам, которых нет у обычного гражданского деятеля. Это доступ к тем внутренним кулуарным переговорам, которые нужно поднять и показать людям, чего не смогут сделать люди за парламентом. Мы хотим быть тем окном, которое запустит туда больше свежего воздуха, в том числе и из гражданского общества.

Первое испытание — это было коалиционное соглашение. Никто не мог мне объяснить, почему его подписание длилось так долго, и самое главное, что все говорят, что не могут повлиять на этот процесс. Вы, в частности, могли повлиять на этот процесс?

Очень объективный фактор. «Батькивщина» набрала 5,68%. «Батькивщина» не может сейчас повлиять на этот процесс.

Как же вы собираетесь влиять на что-то другое?

У депутатов есть очень много методов и очень много законных способов.

Все это было и раньше. Но никому это не помогло что-то поменять в стране.  У меня вопрос по Наде Савченко. Сделать первым номером человека, который сидел в тюрьме и не мог сам подписать собственные документы, это подлог.

Она подписала документы. У нас есть заявление с ее подписью.

То есть все документы аутентичны и ею подписаны?

Да.

Что с ней будет дальше?

Я вернулась во вторник из Москвы, когда было новое заседание суда. Я, как юрист, этот вопрос изучала. И я считаю, что сейчас тот статус народного депутата и депутата, которого будут делегировать в Парламентскую Ассамблею Рады Европы, ей поможет просто колоссально.

То есть это место не будет занято никем?

Никем. Мы очень серьезно настроены и уже ведем переговоры с нашими коллегами о том, чтоб была постанова, чтоб делегировать Савченко в члены ПАРЕ. Это уже международный уровень.

Вы тоже выступаете за повышение зарплаты?

Я не выступаю за повышение зарплаты сейчас. Я не могу первым законопроектом говорить о повышении зарплаты себе. Моя бабушка получает пенсию в 1200 грн, и даже она считает, что мне хватит этих денег. Это комплексная проблема. Нам однозначно нужно поднимать зарплаты, и не только депутатам. Вообще, госслужащим.

Это должно быть связано с повышением зарплаты по стране.

В стране война. Я, как человек, который занимался переселенцами и был в АТО, на освобожденных территориях, я не могу…

Кого вы считаете своим политическим кумиром?

Черчилль.

Каким законом займетесь прежде всего?

Закон о переселенцах. Это мой законопроект в том числе. Закон о снятии неприкосновенности с народных депутатов и судей уже почти готов, уже договорено об этом.

У вас была интересная идея: вынести на свет партийное финансирование. Не только во время выборов, а вообще.  

Это однозначно должно быть. Мы рассчитываем, что мы сможем немного реформировать административную структуру партии. Сделать ее интереснее, современнее.

Межфракционное объединение молодых депутатов это костяк новой партии с прицелом на будущее?

Для меня – нет. Для меня, во-первых, это возможность общаться с моими коллегами; во-вторых, возможность показать, что на основе принципов, ценностей возможно объединение людей из разных партий, которые хотят что-то изменить в стране и показать старшему поколению то, что можно объединяться, даже если ты из разных партий, и можно продвигать общие законопроекты.

Ваш вопрос, если хотите.

Политики к вам отказываются приходить, когда вы их приглашаете?

Я знаю фамилии политиков, которые боятся.

А идея возникла с шоу Би-Би-Си Hard Talk?

Мне это название предложил канал. И я уже вошла в этот проект с этим названием.

Были случаи, когда вам звонили и просили не ставить передачу в эфир?

Не было. Но были случаи, когда пытались спросить, какие будут вопросы, и просить, чтоб я о чем-то не говорила. Но к чести того человека, который мне звонил, он согласился, что нужно говорить обо всем.

Я очень рада, что такие разные люди приходят к нам в парламент, в том числе и люди, которые вселяют уверенность, что, возможно, им действительно что-то удастся изменить. И я очень рада, что сегодня с нами была Алена, и она во многом развеяла даже мои сомнения.  

http://112.ua/interview/deputat-eto-ne-rabota-mechty-eto-uzhasnaya-rabota-163108.html

Поделиться в соц. сетях

0