Политика в «Игре престолов»: может ли правитель Вестероса быть справедливым и честным?

Если главной темой в премьере пятого сезона была смена режима и то, как разные государственные системы справляются с внезапными преобразованиями в структуре власти, то ключевой темой вышедшего вчера эпизода стал вопрос о справедливом правителе. Какой он? Как он решает вопросы войны и мира, вопросы справедливости и наказания? Как он ведет себя в кризисной ситуации?

Первым этот вопрос задает Варис — человек, которого очень часто считают прагматиком до мозга костей. Но в последнем эпизоде он предстает в качестве некоего идеалиста, верящего в просвещенный деспотизм и надеющегося найти в конце пути в Миэрин правителя, способного править. Самобичевание Тириона, мучительно размышляющего о том, могли ли они быть счастливы с Шаей, если бы он не любил так сильно власть, приводит его к выводу, что между правителями нет никакой разницы, что все они одинаковы, что «у нас уже есть правитель. У всех и везде есть правитель. На каждой куче дерьма у обочины каждой дороги висит чье-то знамя». Варис настаивает, что различия между принцами есть, что сам Тирион был «довольно хорош во время своего краткого правления в качестве Десницы». И хотя Тирион утверждает, что ему в основном удалось лишь убить множество народа, он забывает, что спас жизнь едва ли не четверти миллиона человек, во имя которых он сражался с армией Станниса на реке Черноводной за обладание Королевской Гаванью, когда их король был в бегах. Безусловно, есть разница между справедливым и несправедливым правителем.

Вопрос, повисший в воздухе между Варисом и Тирионом, и оказавшийся в самом центре эпизода, заключается в том, сможет ли Дейенерис стать той справедливой правительницей, которую ищут они оба. Испытанием на пригодность для нее становится дело захваченного в плен Сына Гарпии. Должна ли Дейенерис немедленно казнить его в назидание врагам и чтобы показать следующим за ней рабам, что она не оставит их на милость противника? Или она должна провести справедливый суд, доказав тем самым всем жителям Миэрина, что новая власть несет справедливость? Четкого ответа на это нет, что указывает на то, насколько трудно быть справедливым правителем.

С одной стороны, как говорит Дейенерис ее бывший раб и советник Моссадор, она оказалась в центре партизанской войны. Великие Хозяева Миэрина «снова хотят надеть ошейник на мою шею — на все наши шеи», а чтобы сделать это, они готовы нанять бедного вольного человека, соблазнив его деньгами, а может, какой-нибудь дрянной теорией (так думает Дейенерис), чтобы он надел маску и начал убивать бывших рабов, которые восстали против них. Дейенерис настаивает, что никаких рабов больше нет, как нет и хозяев, а поэтому неотделимая от свободы справедливость означает, что убийце бывшего раба надо выносить такое же наказание, как и восставшему рабу. Но Моссадор напоминает ей, что вряд ли справедливо в гражданской войне относиться к обеим сторонам одинаково, когда одна сторона «живет в пирамидах», а вторая на улице.

С другой стороны, сир Барристан Селми напоминает Дейенерис, что если она поступит как Дейенерис из третьего сезона, которая дала команду Безупречным уничтожить Добрых хозяев Астапора, когда ее драконы подожгли город, то она рискует сползти из пламенной революционной справедливости в тиранию. Ее отец на собственном опыте познал следующее:

«Когда люди восстали против него, твой отец начал жечь их города и крепости, убивать сыновей на глазах у отцов, он заживо сжигал людей в лесных пожарах и смеялся, когда они кричали. А его попытки искоренить инакомыслие привели к восстанию, в ходе которого были убиты все Таргариены, за исключением двоих».

Поэтому Дейенерис занимает позицию посередине между Великими Хозяевами Миэрина на стенах города и бывшими рабами, находящимися внизу. Она говорит о равенстве всех перед законом и приказывает казнить Моссадора за убийство пленника. Такое решение настраивает против нее население вольноотпущенных: возникает кровавый бунт бывших рабов против бывших хозяев, которые до сих пор ненавидят друг друга, и ситуация накаляется еще больше. Иногда чувство меры не приводит к миру, о котором мечтает Варис, не говоря уже о справедливости.

А Джон Сноу на Стене тем временем тоже мучительно думает о том, что такое справедливый правитель — после того, как Станнис (при участии Сноу) казнил Манса Налетчика, признавшегося в том, что он клятвоотступник и дезертир. Для Станниса, который в прошлом эпизоде предложил Одичалым влиться в общество Вестероса вместе с их землями и титулами, вопрос заключается в том, за кем пойдет Вольный народ. «За одним из своих», — полагает Джон Сноу, и в этом Вольный народ очень похож на своих новых соседей мормонтов с Медвежьего острова, которые отказываются встать под чьи-либо знамена, кроме Старка. Станнис, проявляя больше прагматизма и гибкости, чем в прошлом, отказывается от прежнего проекта и выступает с новым предложением о создании политического режима, который позволит сплотить Север (под руководством нового лидера Одичалых, кем бы он ни был) вокруг «Джона Старка, Лорда Винтерфелла» путем предоставления ему законной власти в качестве короля.

Но хотя честь заставляет Джона Сноу отказаться, тот же самый вопрос о справедливости — что делать с Одичалыми — вынуждает его встать, когда произносят его имя в качестве лорда-командующего Ночным дозором. Здесь тоже политическое сообщество пытается решить, каким должен быть справедливый правитель. Должен ли это быть человек, «всю жизнь сражавшийся с Одичалыми», представляющий традиции Ночного дозора и его предрассудки, или лидер, понимающий, что Одичалые — просто люди, «родившиеся не по ту сторону Стены», и способный увидеть как новые угрозы, так и новые возможности? Джон Сноу, как и Дейенерис Таргариен, которых часто сравнивают как лед и пламень, на посту лорда-командующего будет мучительно размышлять о том, как встроить в общество еще одну группу отверженных, ищущих свое место, хотя это общество их боится и ненавидит. Здесь тоже будет непросто добиться справедливости.

К этим двум портретам справедливых правителей в процессе становления примыкают два примера того, как сильно и негативно может повлиять на государство несправедливость. Эллария Сэнд из Дорна требует крови и отмщения за Оберина Мартелла, пусть даже это означает истязания и убийство безвинного ребенка. Здесь мы видим, как несправедливость воспламеняет целый народ, который забывает, за что выступал Оберин: что мир должен быть таким местом, где по прихоти великих домов не убивают маленьких девочек.

А на примере Серсеи мы получаем первые намеки на то, что происходит, когда к власти приходит несправедливый правитель. Джоффри был человеком мелочным и ничтожным, невнимательно относившимся к вопросам государственного управления, но его тирания распространялась лишь на ближайшее окружение. У Серсеи нет таких ограничений. На королевский двор неумолимо надвигается позорная тень несправедливости, проявлений у которой множество. Здесь и нарушенное Серсеей слово, которое она дала Бронну в обмен на его молчание, и ее отсутствие на суде над Тирионом, и отказ наказать убийц, дабы отбить у будущих убийц охоту казнить карликов.

Более всего это заметно в зале Малого совета, где Серсея правит без Десницы, а следовательно, безо всяких ограничений. Она отдает должность Мастера над монетой бездарному Мейсу Тиррелу (на том основании, что благодаря этому ее враги не смогут посягать на должность Десницы), а Мастера над шептунами — открытому некроманту (и ответу Вестероса доктору Менгеле) Квиберну — лишь по той причине, что он ей предан. Когда в королевской власти лояльность заменяет таланты и нравственность, эту власть побеждает коррупция. Боже, спаси королевство, когда арбитрами справедливости становятся Серсеи.

Стивен Аттевелл — автор блога Race for the Iron Throne, адъюнкт-профессор государственной политики Нью-Йоркского университета.

inosmi.ru

Поделиться в соц. сетях

0