Варшавский договор: потерянный биполярный мир

Было мне лет пять или шесть, когда я увидел на первой полосе «Правды» карикатуру — извивающиеся толстопузые карлики в цилиндрах и занесенный над ними пролетарский кулак с надписью: «Варшавский договор».

Спросил родителей, что это такое. Получил ответ. Не понял, почему Варшавский, а не Московский, раз мы главные.

«Ну, надо друзьям уважение оказать», — пояснил отец.

Военный блок коммунистического мира был создан 60 лет назад, 14 мая 1955 года, и просуществовал 36 лет.

Договор подписали Албания, Болгария, Венгрия, ГДР, Польша, Румыния и Чехословакия. 5 июня он вступил в силу после ратификации парламентами.

Дитя холодной войны

На дворе был разгар холодной войны. О состоянии международных отношений красноречиво говорит такой эпизод.

8 января 1951 года на совещании генеральных секретарей компартий и военного руководства государств восточного блока начальник советского генштаба Сергей Штеменко потребовал «должным образом развернуть армии социалистических стран» к концу 1953 года.

Маршал Рокоссовский, тогда министр обороны ПНР, заметил, что «армию, создание которой предлагает Штеменко для Польши, они планировали иметь к 1956 году». Сталин заявил: «Если Рокоссовский может гарантировать, что до 1956 года не будет войны, то можно соблюдать первоначальный план развития, но если нет, то будет правильнее принять предложение Штеменко».

В конце 1954 года советский премьер Георгий Маленков упомянул в газетной статье о «гибели мировой цивилизации в случае ядерной войны». На январском 1955 года пленуме ЦК КПСС министр иностранных дел Вячеслав Молотов обрушился на коллегу: «Не о “гибели человеческого рода” должен говорить коммунист, а о том, чтобы подготовить и мобилизовать все силы для уничтожения буржуазии».

Пропагандистский ход

В преамбуле к Варшавскому договору говорилось, что его создание — ответ на «ремилитаризацию Западной Германии» и ее принятие в НАТО.

Полумиллионный бундесвер, возглавляемый Шпейделем (Hans Speidel), Хойзингером (Adolf Heusinger) и другими генералами с опытом Второй мировой войны, действительно являлся реальной силой.

Ключевую роль в военных усилиях НАТО, конечно, играли американцы, но и союзники вносили весомый вклад, так что существование Североатлантического альянса имело практический смысл.

В Варшавском договоре доминирование СССР и его армии было абсолютным. В 1970-х годах на закрытых лекциях о международном положении слушателям без обиняков сообщали, что в качестве сколько-нибудь серьезного фактора рассматриваются только польская и восточногерманская армии, а остальных ни советские, ни натовские стратеги в своих выкладках не учитывают.

К тому же социалистические государства, или, как их официально называли в ту пору, «страны народной демократии», с конца 1940-х годов были связаны с СССР двусторонними военными соглашениями, обеспечивавшими Москве стопроцентный контроль. В Польше национальные вооруженные силы вообще возглавлял иностранец — советский маршал Константин Рокоссовский.

По мнению историков, Варшавский пакт стал в первую очередь пропагандистским ходом, симметричным ответом на действия Запада: у вас Североатлантический альянс, у нас своя «анти-НАТО».

Кроме того, оформление военного блока с совместным командованием и политическим консультативным комитетом создавало хотя бы иллюзию равноправного партнерства и коллективного принятия решений. Советское руководство хотело показать союзникам, что после смерти Сталина, как впоследствии пелось в известной песне, «все-таки настали немножечко другие времена».

Военные лидеры

Объединенное командование НАТО неизменно возглавляли американские генералы, но на должности начальника штаба обычно находился немец или британец, а генерального секретаря — представитель одной из малых стран.

Все государства Альянса, за исключением ФРГ, передавали в распоряжение объединенного командования лишь часть своих вооруженных сил.

Армии восточноевропейских стран входили в структуру Варшавского Договора целиком, а все высшие посты занимали граждане СССР.

Среди них были личности исторические, например, первый главком Варшавского договора Иван Конев (1955-1960), который в негласной табели о рангах полководцев Великой Отечественной войны стоит на четвертом месте после Жукова, Василевского и Рокоссовского. В мае 45-го он брал Берлин и Прагу, а в ноябре 1956-го подавил венгерское восстание, причем теми же методами — вводом в большой город массы танков.

Все главкомы Варшавского договора были по совместительству одними из трех первых заместителей министра обороны СССР.

Кто был «агрессором»?

Дислоцированная на территории ГДР группировка являлась элитной частью вооруженных сил СССР, насчитывала свыше полумиллиона человек личного состава и 7700 танков и комплектовалась отборными офицерами и солдатами.

Москва всегда утверждала, что ее военная доктрина носит сугубо оборонительный характер, и называла НАТО «агрессивным блоком». Однако когда в начале 1990-х годов в открытом доступе появились данные о выводимых на родину частях, оказалось, что основу ГСВГ составляли танковые дивизии и десантно-штурмовые бригады.

Советские студенты-лингвисты изучали на военных кафедрах карты ФРГ, Франции и Бельгии.

Как и накануне Великой Отечественной войны, готовились не держать оборону, а наступать к Рейну и Ла-Маншу.

Двойные стандарты

В преамбуле Варшавского договора провозглашалось «стремление к созданию системы коллективной безопасности в Европе, основанной на участии в ней всех европейских государств, независимо от их общественного и государственного строя».

Под «системой коллективной безопасности», о которой в Москве толковали десятки лет, на практике подразумевался одновременный роспуск Варшавского договора и НАТО.

Ликвидация Варшавского договора не имела бы реального военного значения, тогда как упразднение НАТО лишило бы правовой основы американское военное присутствие в Европе и оставило бы западные государства наедине с советской сверхдержавой.

Столь же долго и последовательно Москва настаивала на всеобщем и полном ядерном разоружении. Идея выглядела гуманно и привлекательно, но в первую очередь была выгодна СССР в военном отношении ввиду его подавляющего превосходства в обычных вооружениях. Лозунга «Танки — оружие агрессии» советская пропаганда не выдвигала.

Сейчас, когда ситуация изменилась на противоположную, Россия называет ядерное разоружение химерой и отказывается брать на себя обязательство не применять ядерное оружие первой.

Ограниченный суверенитет

Крупномасштабные маневры проводились регулярно, но воевать Варшавскому договору, к счастью, не довелось. Во Вьетнаме, Афганистане, на Кубе, а также в Венгрии в 1956 году и в ходе Берлинского кризиса 1961 года Москва действовала самостоятельно.

«В случае вооруженного нападения в Европе на одно или несколько государств — участников Договора со стороны какого-либо государства или группы государств, каждое государство — участник Договора окажет государству или государствам, подвергшимся такому нападению, немедленную помощь всеми средствами, какие представляются ему необходимыми, включая применение вооруженной силы», — гласила статья 4 Варшавского договора.

О применении силы друг против друга при любом развороте событий в документе не говорилось, но единственной реальной совместной операцией стало подавление «Пражской весны» в 1968 году.

Решение принималось в Кремле, но лидеры восточноевропейских стран, у которых оснований бояться повторения чехословацкого примера имелось больше, чем у руководства СССР, стали активными соучастниками.

Глава Польши Владислав Гомулка (Władysław Gomułka) на встрече 13 июля 1968 года едва не кричал на Брежнева, требуя немедленных и решительных действий.

Армию ГДР до последнего момента не хотели использовать, чтобы не пробуждать ненужных воспоминаний о немецкой оккупации Чехословакии времен Второй мировой войны, но Вальтер Ульбрихт (Walter Ulbricht) категорически настоял на своем праве поучаствовать: «Мы тоже входим в Варшавский договор».

По оценкам историков, главной целью и смыслом существования Варшавского договора являлось не столько противостояние Западу, сколько поддержание блоковой и идеологической дисциплины внутри.

«Приоритетной задачей в противоборстве Советского Союза с капиталистическим миром стало обеспечение стабильности внутри социалистического лагеря. Малейший дисбаланс в мировой социалистической системе или попытки выхода за политико-идеологические рамки какого-либо ее субъекта вызывали предельно жесткую реакцию со стороны советского руководства», — указывает современный исследователь Александр Окороков.

Кремль признавал за союзниками право на определенную местную специфику. В Польше не проводилась коллективизация, в Венгрии широко практиковался хозрасчет, существовала довольно широкая свобода выезда за границу и даже выступала группа Queen. Но самостоятельность ограничивалась узкими рамками.

«Вы делаете то, что вам заблагорассудится, не обращая внимания на то, нравится нам это или нет. Чехословакия находится в пределах тех территорий, которые в годы войны освободил советский солдат. Границы этих территорий — это наши границы. И так будет всегда», — заявил Леонид Брежнев руководителям Чехословакии.

Когда западные политологи нарекли эту практику «доктриной Брежнева» и «концепцией ограниченного суверенитета», в Москве возмутились и назвали сами термины антисоветской клеветой.

По мнению аналитиков, НАТО, особенно на начальном этапе, тоже имела две цели: явную — сдерживание СССР, и другую, о которой вслух не упоминали — установление внешнего контроля над международной политикой и вооруженными силами ФРГ, чтобы не допустить возрождения германского милитаризма и экспансионизма.

В 1974 году США предотвратили войну между двумя членами Альянса, Грецией и Турцией, из-за событий на Кипре, направив к берегам острова свой 6-й флот.

В то же время в 1975 году, когда после португальской «революции гвоздик» там на несколько месяцев фактически пришли к власти местные коммунисты, вопрос о том, чтобы поступить с Португалией так, как несколькими годами ранее СССР и его союзники обошлись с Чехословакией, в НАТО не рассматривался. Западные «голоса» в передачах на Советский Союз постоянно подчеркивали это обстоятельство.

Редкие исключения

Попытка выхода из Варшавского договора, предпринятая в 1956 году венгерским премьером Имре Надем (Nagy Imre), была подавлена советскими танками.

Руководители Чехословакии такой цели перед собой не ставили, по крайней мере, открыто, а утверждали, что являются коммунистами, друзьями СССР и лишь хотят для общей пользы испробовать альтернативный вариант развития.

Единственный случай выхода из Варшавского договора имел место в 1968 году. Албанский лидер Энвер Ходжа (Enver Hoxha) принял такое решение в знак протеста против вторжения в Чехословакию.

Это сошло ему с рук, поскольку Албания была отделена от СССР и его союзников территорией неприсоединившейся Югославии.

Определенное своеволие проявлял также глава Румынии Николае Чаушеску (Nicolae Ceauşescu), отказавшийся участвовать в чехословацкой операции и бойкоте Олимпиады в Лос-Анджелесе в 1984 году, а в начале 1970-х годов развернувший массовую подготовку резервистов для партизанского движения в случае иностранной оккупации, не уточняя при этом, в ком видит угрозу.

Возможно, сыграло свою роль и то, что Чаушеску и Ходжа были коммунистическими догматиками, к либерализации и сближению с Западом не стремились, а лишь не хотели подчиняться безоговорочно и не признавали за Москвой права по своей воле менять режимы.

Некоторые современные наблюдатели усматривают здесь параллели с отношением Александра Лукашенко к действиям Москвы касательно Грузии и Украины.

Оказалась не по зубам?

Единственным государством Варшавского договора, избежавшим прямого военного вмешательства, причем дважды, стала Польша, хотя основания, с советской точки зрения, для этого имелись.

В 1956 году, как заявил в Варшаве тогдашний советский премьер Николай Булганин, «в связи с борьбой против культа личности ожили враждебные элементы», а в руководстве Польской объединенной рабочей партии стала брать верх так называемая «пулавская группа» во главе с Владиславом Гомулкой, которую в Москве считали оппортунистической.

19 октября «пулавцы» без санкции Москвы созвали пленум ЦК. Соединения советской Северной группы войск двинулись к Варшаве, остановившись в 50 километров от нее. Следом пришли в движение польские части — по имеющимся данным, выполняя приказ Рокоссовского, хотя он впоследствии публично открещивался от этого.

Пленум пришлось прервать. Хрущев, прилетевший в Варшаву без приглашения, при встрече не подал Гомулке руки и выкрикнул: «Я вам покажу “собственный путь к социализму”!»

Однако затем конфликт был сглажен. В Москве решили, что Гомулка, хотя и не вполне наш человек, зато способен контролировать ситуацию. Маршал Рокоссовский был по требованию Гомулки отозван на родину.

Второе обострение наступило в 1980 году в связи с образованием профсоюза «Солидарность».

На протяжении всего 1981 года вопрос об оккупации Польши стоял ребром. Брежнев заявил: «Социалистическую Польшу мы в беде не оставим и в обиду не дадим!».

По мнению военных аналитиков, решающую роль в обоих случаях сыграло то, что Польша была самым крупным государством советского блока. Согласно их выкладкам, в 1981 году для установления эффективного контроля требовались 45 дивизий, а СССР, ГДР и Чехословакия оказались в состоянии выделить лишь 15.

Кроме того, советское руководство боялось экономических санкций, причем, по информации бывшего начальника Историко-архивного управления при президенте РФ Рудольфа Пихоя, наибольшее здравомыслие проявили деятели, которых принято считать «ястребами».

«Если на Советский Союз обрушатся капиталистические страны, а у них уже есть соответствующая договоренность с различного рода экономическими и политическими санкциями, то для нас это будет очень тяжело», — заявил на заседании политбюро в октябре 1981 года Юрий Андропов.

«Нам не следует посылать в Польшу советские и другие войска ни при каких условиях», — поддержал Михаил Суслов.

Период распада

26 апреля 1985 года Варшавский договор в связи с истечением срока действия был продлен на следующие 20 лет.

Численность его вооруженных сил на тот момент составляла 7 562 987 человек.

Тем не менее, крупнейшая в истории военная организация мирного времени распалась быстро и безболезненно.

Многие исследователи подчеркивают ключевую роль встречи Михаила Горбачева и Джорджа Буша-старшего на Мальте 2-3 декабря 1989 года.

По имеющимся данным, вопрос о будущем Варшавского Договора и НАТО там не обсуждался, но советский лидер дал обещание не препятствовать переменам в Восточной Европе военной силой. Впрочем, в Польше, ГДР, Венгрии и Болгарии режимы к тому времени уже сменились.

«Кажется, что мы всем могли руководить в Восточной Европе, а мы не контролировали ситуацию. Если бы мы пытались силой помешать развитию событий, против нас восстал бы весь мир», — говорил бывший министр иностранных дел СССР Александр Бессмертных.

«Присутствовало полное понимание того, что остается только адаптироваться к процессу. Демократическому народному движению, национальной воле противостоять можно было только танками. Но устраивать Тяньяньмэнь в центре Европы Горбачев, конечно, не собирался», — заявил в интервью Русской службе Би-би-си в 2009 году бывший помощник президента СССР Анатолий Черняев.

Как утверждал в книге «Гибель империи» Егор Гайдар, наряду с неприятием Горбачевым брутального насилия, решающую роль сыграло бедственное экономическое положение СССР. Из-за драматического падения нефтяных цен страна оказалась в долговой яме и впала в критическую зависимость от новых валютных кредитов для оплаты жизненно необходимого текущего импорта.

25 февраля 1991 года государства-участники Организации Варшавского договора упразднили ее военные структуры, а 1 июля подписали в Праге протокол о полном прекращении действия блока.

На Запад!

Как только «большой брат» перестал грозить танками, бывшие союзники бросились кто куда, точнее, в одном направлении: на Запад.

Вопрос о том, обещали ли лидеры США и Западной Европы не принимать их в НАТО, остается открытым. Письменные документы и публичные декларации на сей счет отсутствуют.

В Вашингтоне и Брюсселе говорят, что насильно в НАТО никого не тащили.

В апреле 1993 года на церемонии открытия Музея Холокоста в Вашингтоне Вацлав Гавел (Václav Havel) и Лех Валенса (Lech Wałęsa), по словам журналистов, «зажали в угол» нового президента Билла Клинтона (William «Bill» Clinton), уговаривая принять в Альянс их страны.

Плач по биполярному миру

Российские официальные лица, включая Владимира Путина и Сергея Лаврова, постоянно выражают сожаление по поводу «нарушения послевоенного мироустройства». В речи на параде 9 мая президент России вновь вернулся к этой теме.

Тогдашнее состояние международных отношений вообще-то называлось холодной войной.

Горячие войны в Азии, Африке и Латинской Америке шли практически беспрерывно, унося миллионы жизней.

Говорить о торжестве международного права, существовании эффективных механизмов решения конфликтов на основе каких-то общепризнанных принципов тоже не приходится. Великие державы творили, что хотели, постоянно испытывая друг друга на прочность. ООН превратилась в трибуну для взаимных обвинений.

Но в Европе линия раздела, сформировавшаяся в 1945 году, действительно соблюдалась.

Разрешение на строительство Берлинской стены, данное Хрущевым Ульбрихту 5 августа 1960 года, сопровождалось категорическим указанием не затрагивать территорию Западного Берлина или коммуникации между ним и ФРГ: «Ни одного миллиметра дальше!».

Со своей стороны, Запад отреагировал на вторжение в Чехословакию лишь словесным осуждением.

Когда 21 августа 1968 года советский посол Анатолий Добрынин попросил Линдона Джонсона (Lyndon Johnson) срочно принять его, президент США, по воспоминаниям дипломата, не проявил к теме большого интереса, а в первые минуты, похоже, мучительно соображал, что это за Чехословакия и зачем его побеспокоили.

По мнению многих, нынешняя российская ностальгия по ялтинско-потсдамской системе продиктована тоской не по миру, безопасности и законности, а по утраченной сфере влияния.

inosmi.ru

Поделиться в соц. сетях

0